Большой брат недоволен

Эта история началась месяцев восемь назад. Тогда – совершенно случайно – я оказался вовлечен в дело Максима Коршунова. Его, напомню, около трех лет продержали в тюрьме до приговора суда,  по делу, близкому к "делу китайской контрабанды". Так получилось, что по просьбе его бабушки я ввязался в эту историю, не понимая поначалу с кем предстоит война. Но ввязался… В результате Максиму была изменена мера пресечения, чему весьма противились товарищи из ФСБ.

Так вот, примерно тогда мне стала поступать информация, что за мной следят, мои телефоны прослушивают… До какого-то момента я относился к этому не слишком серьезно. Мне же и до этого постоянно приходилось заниматься скандальными делами, например, связанными с арбитражными судами. Люди обращались ко мне как к радиоведущему, приносили документы, я их проверял и, если они оказывались серьезными, обнародовал эти истории в эфире. Соответственно - не раз наступал на хвост людям из администрации президента или тем, кто так представлялся.

Когда вникаешь во все эти сюжеты, понимаешь, что для того, чтобы "решать вопросы" в нашей стране, нужно создать такой синдикат, где ,с одной стороны, силовики, с другой – судейские, а это все невозможно без гораздо более высокого прикрытия.  Я об этом говорил вслух, причем не только в эфире, но и на последней встрече журналистов с президентом.

Все это время повторю, угрозы в мой адрес шли. Но в последние дни, когда развернулась вся эта история с Госнаркоконтролем, пошла новая волна.  Информация о том, что ко мне проявляют повышенное внимание, стала стекаться одновременно из разных источников. Говорили о возможной акции устрашения. Тот источник, о котором я рассказал в письме, он ведь не единственный. Поступала информация и из самих спецслужб, и от знакомых депутатов, и от сенаторов.  Потом ко мне пришли люди, которым было поручено отследить маршруты моей машины. Они намекнули, что действуют по указанию нечастных и  достаточно известных людей. Фамилий, конечно, не называли, но намеки были прозрачные. Не исключаю, впрочем, что с целью провокации. Возможно, то, что исполнители пришли ко мне сами, тоже было частью задуманного плана: рассчитывали таким образом напугать. Я тогда немедленно обратился за помощью к министру внутренних дел Нургаллиеву. Рашид Гумарович выделил людей, я с ними встретился, теперь они ведут оперативную работу. Кстати, я несколько раз обращался за помощью и к арестованному на днях Александру Бульбову. Мы встречались, причем не где-нибудь в ресторане, а вполне официально. Думаю, что активизация всей этой возни вокруг меня напрямую связана с ним и с тем, что происходит вокруг Федеральной службы по борьбе с наркотиками. Чтобы понять это, достаточно внимательно почитать всю ту заказуху, которая была опубликована. Раньше она касалась тех судебных дел, которыми я занимался. Теперь в ней фигурирует Бульбов. Стилистика, технология, которая лежит в основе этих публикаций, доказывает, что они идут не от частных лиц. В них, например, как объяснили мне компетентные люди, используется фрагменты служебных справочных записок.

Примерно в это же последнее время начали происходить и другие странные истории. Скажем, сидим мы с известным американским политологом Николаем Злобиным в ресторане, вдруг на его телефон приходит SMS-сообщение: "Передай привет Соловьеву. Большой Брат". Отправитель – Александр Волошин. Крутим головами, думаем, Волошин где-то поблизости, не обнаруживаем. Перезваниваем ему: никаких  сообщений не посылал. На следующий день Николай приходит ко мне в эфир, и снова у него на мобильном оказываются два таких же сообщения – на этот раз с телефонов Михаила Маргелова и Глеба Павловского. Потом, еще одно – с  вашингтонского телефона самого Злобина, который он оставил дома. Понятно, что такие фокусы легче всего проделывать людям из спецслужб, имеющим доступ к соответствующим серверам. Расчет, как вы понимаете, на мои слабые нервы. Не удачный, как выяснилось:  я тут же сообщил об этом людям Нургаллиева… После этого все прекратилось.  

Я думаю, всё развивалось примерно так. Сначала на меня просто не обращали внимания – ну зудит себе и зудит. Потом я ,как комар, начал вызывать у них раздражение – что это вы себе, господин Соловьев, позволяете… Попытались подействовать на меня через моих теперь уже бывших друзей, которые занимают государственные должности. Не помогло. Потом предприняли попытки отлучить меня от эфира. Не получилось. Ситуация стала накаляться. Появился круг людей, которые очень недовольны тем, что я делаю.

Я разместил на своем сайте это письмо, чтобы сделать ситуацию публичной. Надо сказать, сотрудники сразу нескольких спецслужб восприняли это довольно серьезно. Никто не сказал мне, что я идиот. Мы встретились, я передал им необходимую информацию. Из ФСБ никто пока не звонил. Точно так же, как и из администрации президента. Никаких сигналов, например, от Игоря Ивановича Сечина, к которому я прямо обращался, пока не поступало. Ну, может быть, и правда, его именем только прикрываются…

Не думаю, что я еще что-то должен делать. Я работаю, как работал, и, надеюсь, буду делать это и впредь. Но в принципе любой журналист должен быть готов к тому, что он может лишиться возможности говорить  то, что считает нужным. Придется тогда заняться чем-нибудь другим.

Владимир Соловьев