Главная страница Написать письмо Карта сайта

Уголок Врубеля

Уголок врубеля

_

Религия и налоги_
Почему попы налогов не платят?


Особое мнение_

Космос без русских_
"Космос для России - очень важная и болезненная тема. В стране, которая запустила первый в мире спутник и первого в мире человека, весьма остро переживают каждый неудачный запуск и каждую катастрофу. Хочется взять реванш! Поэтому появилось идея о том, что нам нужна Луна."
Александр Никонов


Интервью_

КОЗЫРНОЙ БУБНОВСКИЙ_
Модный столичный врач, у которого лечатся знаменитости и сильные мира сего, сеть собственных клиник в России и за рубежом. Человек явно работает по призванию, что само по себе есть условие необходимое и достаточное для счастья. Однако, познакомившись с ним поближе, я понял, что такого счастья я бы врагу не пожелал...


Наука_

САМЫЙ ЖЫРЪ!_
"Общество порой охватывают разного рода «психические эпидемии». То на ведьм все начинают охотиться, то на врагов народа, то везде ищут педофилов, то начинают дружно бороться с курением или жирной пищей, объявляя очередному модному ужасу настоящую войну."


Наука_

Лечение молотком_
Этот человек может рассказать о вас всё. И починить то, что сломалось.


Статьи_

ПЕРУ_
Перу,пожалуй, одна из самых интересных стран Южной Америки. Возможно, самая интересная


Россия - взгляд изнутри_

ЕЖЕГОДНОЕ ПОСЛАНИЕ ГЛАВЕ ГОСУДАРСТВА_
"Владимир Владимирович, а хотите поржать? Вот вам цитата..."


Реплика_

Неизлечимое заболевание – это выгодно_
Почему им выгодно нас лечить, не вылечивая


Rambler's Top100

Сделано в Сибири




Вы можете прислать свой материал и он будет опубликован на сайте, если исполнен качественно.

ПолитНЕкорректно_

"Оса" под юбкой

"Оса под юбкой"

Как-то раз я поинтересовался у своего старого американского друга, что на сегодняшний день представляет, по его мнению, наибольшую опасность для США. «Политкорректность, бюрократия, терроризм, - ни секунды не задумываясь, ответил он. - Именно они, и именно в таком порядке».

 Моё удивление тем, что террористы с бюрократами уступили первенство забавному искусству иносказаний, было воспринято холодно: «Ничего забавного в политкорректности нет. По сути дела, американцам навязывают соучастие в лицемерной лжи, без которого недостижимы цели как бюрократов, так и террористов. Благодаря политкорректности, всё выворачивается наизнанку. Исламский фанатизм, например, теперь рекомендуется называть верностью духовным ценностям, а запрет на свободную критику - уважением к чужим взглядам. Разве это забавно?»

Не застал его врасплох и мой следующий вопрос о факторах достойного сопротивления трём угрозам: «Их тоже три. Энн Калтер, активность граждан, ну, и, конечно, наша судебная система».

Энн Калтер

Кто такая Энн Калтер, я тогда не знал, но снова изумился тому, что чести возглавить троицу главных борцов за безопасность страны удостоилась не гражданская активность и не авторитет Фемиды, а какая-то отдельная личность. Друг засмеялся: «Знаешь ковбойский совет насчёт того, как избавиться от Крупной Неприятности? Начни с того, что запусти ей под юбку осу! После этого ты можешь спокойно доставать хоть лассо, хоть кольт - Крупной Неприятности будет уже явно не до тебя. Вот Энн Калтер и есть именно такая оса. Она республиканка, но её телеинтервью, книги, статьи нередко заставляют призадуматься даже таких закоренелых демократов, как я. Впрочем, от неё и своим, случается, достаётся: она ненавидит ложь, как таковую, кто бы ею ни занимался».

Каюсь: о том разговоре я быстро позабыл. В оправдание могу сказать, что он проходил у рассветного костра на берегу горного озера Пауэлл, одного из самых живописных уголков Аризоны, и фантастическая красота окружавших нас мест, вероятно, явилась весьма сильным отвлекающим фактором. Но ненадолго. Месяца через два я вновь вспомнил про Энн Калтер по дороге в Малайзию, увидев её имя на обложке книги, которую читал мой сосед по авиакреслу. Сосед вёл себя совершенно не свойственным пожилому сикху образом: он то и дело буквально взрывался от смеха, поправляя съезжавший на лоб тюрбан, вытирая слёзы и стыдливо прикрывая рукой роскошные усы и бороду. Затем он вежливо извинялся перед нами за беспокойство, откашливался и с самым серьёзным видом возвращался к чтению - чтобы тут же опять капитулировать перед очередным приступом всепобеждающего, по-детски непосредственного смеха. Книга, столь волшебно растопившая обычную для сикхов сдержанность, называлась «Если бы у демократов были мозги, они были бы республиканцами». В первый же свободный от командировочных дел вечер я отправился в куала-лумпурский центр международной книги MPH, купил там все томики Энн Калтер, какие только были в продаже, от «Клеветы» до «Как разговаривать с либералом», - и со мной случилось ровно то же самое, что с недавним индийским попутчиком.

В родной Питер я вернулся настолько заинтригованным творческой манерой «осы под юбкой», что подписался в сети на рассылку её статей, заодно став частым зрителем выступлений Калтер на «Фокс Ньюс» - единственном телеканале, который не считает политкорректность обязательным условием предоставления эфирного времени. Все прочие исповедуют леволиберальные взгляды, шарахаясь от «осы», как от зачумленной. И, в общем-то, не зря: любые попытки устроить мятежнице показательную телевизионную порку завершались позорным крахом - «оса» категорически отказывалась мириться со слащавой риторикой и демагогической ложью, шла ли речь о безответственном бюджете, отягчавшем долгами будущие поколения, о сенатских кампаниях в защиту однополых семей или о дорогостоящих министерских синекурах. Ярость, с которой она атаковала лицемеров от политики, не ведала компромиссов, - а поскольку благодарные зрители признали за ней славу не только весьма талантливой, но и весьма сексапильной журналистки, то при каждом её появлении на экране или в печати смятение в стане врагов граничило почти с истерикой.

Что у неё за враги? Поскольку со времён постельных похождений президента Клинтона основным тактическим оружием демократической партии стала вынужденная подмена неприятной правды приятно звучащим новоязом, то вполне естественно, что всё леволиберальное крыло демократов поспешило заклеймить неполиткорректную республиканскую «осу» набором убийственных штампов. Для всякого, кто принял общие правила игры, они и впрямь были бы убийственны: «разжигательница ненависти», «циничный реакционер» и даже «абсолютно безнравственная особа». Но на Калтер все эти возмущённые выкрики и всхлипы производили не больше впечатления, чем дамское «кш-кш», обращённое к пантере. Великолепное презрение, с которым «оса» публично расправлялась со своими оппонентами (включая даже таких священных коров либерального истеблишмента, как обозреватели «Нью-Йорк Таймс» или ведущие CNN), повергало вашингтонский бомонд в полную растерянность. Оружием отточенного сарказма Калтер владела с уверенностью чемпиона мира по фехтованию, а её редкостная эрудиция, подкреплённая безупречной памятью, превращала знаменитых телеведущих из «священных коров» в подобие коров самых обыкновенных. Гуру американского телеэфира в буквальном смысле теряли дар речи, немо взирая на еретичку, отказывающуюся признавать их «великими и ужасными».

Энн Калтер

- Но, Энн, вы же не будете отрицать справедливость возмущения демократического кандидата Гора отвратительным правилом «голос чёрного равен трём пятым голоса белого», которое республиканцы ввели перед началом войны Севера и Юга?

- На месте вашего Гора я бы возмущалась только собственным невежеством, и ничем другим. Он хоть бы архивы удосужился прочесть: как раз демократы всячески противились тогда при выборах стопроцентному зачёту негритянских голосов! Они знали, что в этом случае южане получат в конгрессе абсолютное большинство, поскольку негры, как и положено рабам, непременно проголосуют за своих хозяев. Это всякому кретину известно. За исключением Гора. (Продолжительное молчание).

Или:

- Мисс Калтер, быть может, вы всё-таки возьмёте назад свои вчерашние слова о том, что с радостью наблюдали бы за террористом, несущим взрывчатку в здание «Нью-Йорк Таймс»?

- Так и быть, возьму. Но только частично: я буду с радостью наблюдать за этим террористом при условии, что перед взрывом из здания выведут всех уборщиков, секретарш, корректоров и прочих славных людей, неповинных в написании либерального вранья. (Продолжительное молчание).

Или:

- Послушайте, Энн, как можете вы, женщина, поддерживать отказ от мирных переговоров с исламской стороной ближневосточного конфликта? Как можете вы не замечать унизительного попрания прав личности в Гуантанамо или Абу-Граибе?

- Могу именно потому, что Бог создал меня женщиной. Вы способны представить себе мирные переговоры при попытке изнасилования? Я - нет! Оглушить ублюдка так, чтобы он больше не встал, никаких других переговоров с насильниками быть не может. Насильникам надо либо сопротивляться, либо сдаваться. Либералы всегда сдаются, маскируя свой позор привычным блеянием про многостороннюю мирную дипломатию. Что до ваших вздохов по поводу попрания прав личности в Абу-Граибе, то мне решительно наплевать, как и где унижают террористов. Меня гораздо больше волнует унижение миллионов честных женщин, которых ежедневно обыскивают, раздевают и ощупывают в американских аэропортах. Там конфискуют лекарства у наших старушек и роются в белье наших девушек вместо того, чтобы перетряхивать исламские чалмы и хиджабы.

- Но это было бы дискриминацией! Мусульмане всего мира сразу объявят американским авиалиниям бойкот! Вы представляете, к чему бы он привёл?!

- Конечно! Он привёл бы к упразднению дорогостоящего департамента транспортной безопасности вместе со всеми его щупающими бездельниками. И бюджет, и безопасность полётов от такого бойкота только выиграют.
(Продолжительное молчание).

Ошеломлённые паузы ведущих уже на следующий день оборачивались взрывом негодования либеральной прессы: «Злобствующая расистка говорит, что афроамериканские невольники были верны рабовладельцам!» «Ксенофобия Калтер переходит все границы - по её мнению, контролёры безопасности авиарейсов являются щупающими бездельниками!» «Назвав демократического кандидата кретином, Калтер побила мировой рекорд наглости». «Фатальная ухмылка и возмутительная мини-юбка консервативной экстремистки стали символами попрания общественной морали!»

На любые пароксизмы последискуссионной истерики Энн, не изменяя своей «фатальной ухмылке», отвечала так, что политкорректный вражеский лагерь снова замирал, словно поражённый электрошоком: «Большинство наших политиков скорее встретятся лицом к лицу с Вьетконгом, чем с повадками либеральных телеведущих, вроде Кэти Курик. Похоже, что пытки в бамбуковых клетках выглядят в наше время меньшим злом, нежели перспектива оказаться среди противников прогресса, куда эта обаятельная Ева Браун из утренних новостей зачисляет всякого, кто пробует ей перечить. Такая участь заставляет содрогнуться и самых сильных людей, слабых же сразу обрекает на безоговорочное подчинение точке зрения Евы».

Энн Калтер

Буря, которая поднялась в либеральных СМИ при этом нестерпимом оскорблении популярной телезвезды, была вполне сравнима с Уотергейтским скандалом: «Да, отстаивая идеалы прогрессивной Америки, Кэти Курик иногда и впрямь бывает чуть строга, но это ещё совсем не повод для возмутительных параллелей с Третьим Рейхом».

«Как посмела окончательно потерявшая совесть Калтер сравнивать нашу Кэти с безмозглой женой Гитлера, величайшего массового убийцы в истории человечества?!»

«Персона номер один в списке наиболее омерзительных женщин Соединённых Штатов? Вне всяких сомнений - это Энн Калтер! Она олицетворяет такую крепкую смесь наглой сексуальности с неофашистским глумлением, после которой Ева Браун и «Секс в большом городе» могут спокойно отдыхать». Персона номер один отреагировала кратко: «Когда весь арсенал контраргументов сводится к «Сам дурак!», то вы можете точно сказать, что имеете дело с либералом».

Но что «осе» какие-то телеведущие - она не побоялась залететь под юбку даже к Хиллари Клинтон, которая энергично поддерживала любые кампании, направленные против республиканской администрации Буша. Одной из них стала шумиха вокруг иска четырёх вдов, потребовавших от Буша дополнительных компенсаций за гибель их мужей во время атаки террористов на нью-йоркские башни. Единственным журналистом, не побоявшимся публично возмутиться вдовьими притязаниями, была, конечно же, Энн Калтер: «Эти четыре миллионерши решили, что им недостаточно шестнадцати сотен тысяч, выплаченных из федерального бюджета каждой пострадавшей семье. Они с чего-то вообразили, будто удар Аль-Каиды был направлен не против всего американского народа, а лично против них. Теперь они изображают из себя национальных телегероинь, часами повествуя зрителям о своём великом горе, которое негодяй Буш, видите ли, слишком дёшево оценил. Кому-нибудь попадались женщины, неустанно описывающие страшную смерть мужей со столь искренней увлечённостью? Не удивлюсь, если окажется, что до своей гибели все четыре супруга планировали развод с этими алчными гарпиями!».

В канун президентской избирательной кампании мимо такого, разумеется, пройти было нельзя, и Хилари решительно устремилась в бой, заклеймив Калтер «бессердечной, агрессивной и недоброжелательной эгоисткой». Это бы ещё ничего, но к привычным для «осы» эпитетам она неосторожно добавила, что, по мнению Кристен Брейтвайзер (адвоката вдовствующей четвёрки), «Билл Клинтон гораздо более обходителен с четырьмя бедными женщинами, чем президент Буш». Лучше бы она этого не добавляла! Мгновенно пронзившее её жало вновь доказало свою жгучую ядовитость: «Ну, про обходительность, которую Билл проявляет к бедным женщинам, мы знали задолго до Брейтвайзер, ещё со слов Моники Левински, тоже называвшей мистера Клинтона очень обходительным. Теперь нам рассказывают, что четыре жадных ведьмы жалуются на недостаток того же качества у жестокого Буша. Меня, честно говоря, передёргивает при одной мысли о клинтоновской обходительности, так что самым правильным со стороны Хиллари было бы «положить всю эту историю в заморозку». Кажется, именно этот совет Билл дал изнасилованной им Хуаните Броддрик, не так ли?»

Укус надолго парализовал Хиллари, но её коллеги по избирательному блоку, упрятав историю с обходительным Клинтоном «в заморозку», тут же отыскали новую тему для разоблачения республиканских женоненавистников и расистов. Либеральные СМИ принялись всячески расхваливать прогрессивность мышления демократической партии, которое позволяет ей выдвигать на руководящие посты то представителей угнетаемых женщин, то представителей угнетаемых национальных меньшинств. Отклик Энн Калтер не заставил себя долго ждать: «Их гордость своим прогрессом в защите прав угнетённых, как минимум, смешна. Допускаю: Мадлен Олбрайт, произведённая демократом Клинтоном в госсекретари, наверное, принадлежала к самым угнетённым представительницам прекрасного пола. Но сравните либеральную эйфорию по поводу демократки Олбрайт с либеральным фырканьем по поводу назначения Бушем республиканки Кондолизы Райс, и вам сразу придут на ум анекдоты в духе московской пропаганды: «Скажите, кто эта чёрная женщина рядом с Бушем?» «О, не обращайте на неё внимания, это просто его служанка, которую он вот-вот линчует!»

«Вся эта левацкая чушь насчёт угнетённых женщин и бесправных нелегалов из бедных стран, как всегда, рассчитана на недоумков. Попробуйте-ка без гроша в кармане заявиться в любую уважающую себя страну и сначала громогласно оповестить всех, что вам очень там нравится, а потом потребовать, чтобы местный народец из уважения к правам нищих меньшинств быстренько подогнал под вашу мерку своё правительство, свою веру, свои законы, а заодно отпечатал избирательные бюллетени на вашем языке, поскольку у вас нет охоты учить чужие непонятности. Вас даже не вышвырнут, вас просто высмеют оттуда! Тем не менее, именно подобные требования слышны от наших «мультикультурных» леваков, всегда скорбящих по поводу чьих-то горестных лишений, которых сами они, будучи типичными паразитами, никогда не испытывали».

«Оса» знает, о чём говорит. Защищая вечных получателей пособий по безработице, адвокаты либерализма чаще всего знакомы со словом «лишения» только по родительским отлучениям от наркотиков или алкоголя. Других проблем у питомцев самых привилегированных университетов США обычно не существовало. Их робкие протесты против отцовской диктатуры весьма искусно пестовались университетской профессурой в качестве первых зачатков грядущего бунта против несправедливости всего буржуазного общества в целом.
«Творческим переосмыслением» марксистских идей и распространением «позитивного опыта страны победившего социализма» эта профессура занималась ещё с рузвельтовских времён, и занималась настолько усердно, что интеллигенцию Америки стало понемногу обуревать чувство вины перед «простыми тружениками и недавними рабами». Примерно такое же чувство вины перед пролетариатом и недавними крепостными завладело в начале прошлого века многими состоятельными россиянами. Даже когда особо прогрессивные пролетарии грабили банки или взрывали на улицах бомбы, владельцы роскошных московских и питерских особняков продолжали охотно укрывать «жертв полицейского произвола». Энн Калтер, никогда не забывавшая, чем в октябре семнадцатого завершилось это прекраснодушие, относилась к его американским апологетам с нескрываемым отвращением.

Её чувство оказалось взаимным: борцы за всеобщее равноправие, гордо украсив грудь профилями Че Гевары, Ленина и Мао, то и дело вызывали её на публичные дуэли в студенческие аудитории, будучи твёрдо уверенными в превосходстве своих передовых идей над замшелым консерватизмом. Как правило, диспуты начинались с провокационных «разминок на личные темы»:

- Энн, что вы думаете о добрачном сексе?

- Если по-честному, то более идиотского начала для дискуссии я ещё не слышала!

- Энн, а у вас когда-нибудь был секс с либералом?

- Нет.

- Так вы попробуйте, классное занятие!

- Вам, конечно, виднее, но, если верить Монике, от этого классного занятия остаётся дурной привкус.

- Энн, а вы - христианка?

- А вы - идиотка? Где бы ещё я смогла черпать свою веру в традиционную семью? В коране, что ли?

- Уж не считаете ли вы, что церковь, отрицающая ваши взгляды, не называется церковью?

- Конечно, считаю! Она называется мечетью.

- Энн, вы говорите про мусульман такие ужасные вещи, что им следовало бы издать фетву, приговорив вас к смерти! Удивляюсь, почему они до сих пор этого не сделали!

- Чему ж тут удивляться? Вдобавок ко всем своим прочим недостаткам они ещё и жутко ленивы.

- Энн, а вот Дэвид Брок обозвал вас в своей последней книге антисемиткой!

- Да?! Не знаю, кто это, но теперь мои шансы в мире ислама явно возрастут!

- Энн, вы всё не нахвалитесь достоинствами Роналда Рейгана - а как бы вы почувствовали себя, увидев его у себя в спальне?

- Вероятно, так же, как почувствовала бы себя верующая еврейка при встрече с Моисеем!

Но стоило бойкой мелкокалиберной перестрелке смениться залпами прогрессивных двенадцатидюймовок, как знаменитая «фатальная ухмылка» Калтер уступала место выражению откровенной скуки: тирады на неизбывную тему «мы наш, мы новый мир построим» набили ей оскомину, почти дословно повторяясь от университета к университету. Поначалу она пыталась отвечать юным строителям «нового мира» по существу, но, раз убедившись, что левацкая аудитория не способна воспринимать точки зрения, выходящие за рамки профессорских догматов, «оса» незамедлительно возвращалась к хлёсткому эпатажу, - тому самому, который вызывал у телеведущих потерю дара речи. Правда, у студентов он вызывал дружный негодующий вой, но иной разницы в аргументации не наблюдалось:

- Очевидно, в своей книге «Как говорить с либералами», я была не очень точна. Исправляю эту ошибку: говорить с либералами нужно только с помощью бейсбольной биты, непрерывно повторяя при этом: «Взрослейте, инфантильные дураки, взрослейте, да взрослейте же вы, наконец!»

- Бууу-у-у-у-у-у!

- Я уверена, что единственный способ сделать леваков нормальными людьми - это вытащить их из купленных родителями машин, приковать наручниками к честной работе и заставить платить все установленные законом налоги.

- Буууууууууууууууу!

- Знаете, физически невозможно объяснить либералу разницу между изюминкой и слоном. Тем не менее, разница между ними всё-таки существует, вы уж поверьте мне на слово.

- Буууууууууууууууу!

- Я легко нахожу общий язык и с чёрной, и с латинской, и с еврейской, и с китайской аудиторией. Только это совсем другая аудитория. Аудитория людей, которые по утрам едут на любимую работу, а по вечерам возвращаются к любимой семье. Людей, которые переживают за любимую ими страну, а вовсе не за вдолбленные им абстракции. Одним словом, это республиканская аудитория.

- Буууууууууууууууу!

Университетские дискуссии неоднократно транслировались национальными каналами в надежде засвидетельствовать долгожданное поражение ненавистной журналистки. Мечты увидеть побеждённую «осу» так и не смогли реализоваться, но зрители отмечали, что после встреч с «прогрессивной студенческой общественностью» Калтер выглядела не торжествующей, а скорее обескураженной: что будет, если в недалёком будущем эта инфантильная, фантастически зашоренная молодёжь и впрямь возьмётся за строительство нового мира, став влиятельной частью всей американской политики в целом?

- Кое в чём я согласен с вами, Энн. Если бы вместо того, чтобы получать образование на средневековом уровне своих медресе, молодые мусульмане могли приобщаться к общечеловеческим ценностям на уровне элитных американских университетов...

- Стойте, стойте! Не надо со мной соглашаться, потому что ничего такого я никогда не говорила. Если мы хотим, чтобы молодёжь с Востока действительно приобщались к общечеловеческим ценностям, то элитные американские университеты - последнее место, куда их следует направлять. Исходя из опыта своих встреч со студентами, я подозреваю, что древнее слово «медресе» следует считать единственно актуальным переводом понятия «колледж».

- Господи, Энн, ну почему вы не желаете относиться к студенческой аудитории с должным уважением?

- Я отношусь к ней с гораздо большим уважением, чем то, которого она в действительности заслуживает.

До призывов «Запретить все книги Калтер!» леволиберальную интеллигенцию доводят, однако же, не сравнения элитных колледжей США с рассадниками средневекового фанатизма, а отношение «осы» к покойному республиканскому сенатору Джозефу Маккарти. По глубокому убеждению либералов, всякий нормальный американец обязан считать Маккарти параноиком, виновником страданий множества честных людей, воплощением консервативного мракобесия и вообще национальным гением зла. Калтер придерживается прямо противоположного мнения, которое выработалось у неё в ходе детального изучения актов Конгресса, трудов историков, рассекреченных досье Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности.

В своей книге «Предательство» Энн делает любопытный вывод: вполне закономерное противодействие спецслужб советскому шпионажу, достигшему в Америке 40-50 годах небывалого размаха, было доведено до абсурда отнюдь не сенатором Маккарти. Это сделали те самые бюрократы, которых Трумэн унаследовал от длительного правления просталинских социалистов во главе с Франклином Делано Рузвельтом, успокаивавшим американцев: «С коммунистами нашей страны всё в порядке, они есть даже среди моих лучших друзей». Пытаясь вывести этих «лучших друзей» (т. е. лубянских резидентов и агентов влияния типа Алджера Хисса или Лафлина Карри) из-под удара ФБР, наследники Рузвельта прибегли к классическому отвлекающему манёвру, сотнями зачисляя в чёрные списки то моряков торговых судов, ходивших в СССР, то кинозвёзд, снимавшихся в фильмах о русских союзниках. На поприще изобличения недостаточного патриотизма Голливуда чиновники превзошли самих себя. Заодно одарив будущих мифотворцев возможностью изображать предателей, снабжавших Москву краденой стратегической информацией, такими же жертвами «охоты на ведьм», как, скажем, Пол Робсон или Говард Фаст.

Склонность бюрократов к «административному восторгу» подметил ещё Салтыков-Щедрин, но, по наблюдениям Энн Калтер, превзойти самого дьявола лицемерием своих восторженных кампаний способно лишь либеральное чиновничество. Ибо восторг при исполнении дьявольских предписаний всегда выдаётся им за покорение новых высот социального прогресса.

- Либералов бесит, что Маккарти вёл себя не по-джентльменски. Тут они правы. Сенатор разоблачал предателей, не заглядывая в кодекс элегантных правил маркиза Квинсбери. Но я вот что вам скажу: если бы Маккарти действовал тогда по кодексу Квинсбери, то сегодня и нам, республиканцам, и вам, демократам, пришлось бы изучать вовсе не джентльменские правила, а распорядок дня в ГУЛАГе. Я, кстати, не отрицаю, что у коммунистов есть свои достоинства. Их «Правда», например, никогда не стеснялась открыто признавать, что является органом ЦК КПСС. А нашей «Нью-Йорк Таймс» на аналогичное признание никак мужества не хватает, хотя занимается она распространением, по сути, столь же антиамериканских идей. Заслуга Маккарти как раз в том и состоит, что он назвал вещи своими именами, впервые в истории страны объявив принадлежность к компартии постыдным занятием. Критики Маккарти упоённо твердят о пострадавших певцах, актёрах и сценаристах, делая вид, что никогда не слышали ни о разгроме шпионской сети «Винона», ни о Декстере Уайте, ни о прочих выявленных изменниках - но от этого передача атомных секретов врагу не перестаёт быть менее подлым делом. Разумеется, у сенатора было мало ресурсов для борьбы со всеми либеральными подпевалами «Правды», и всё же его усилия по дискредитации враждебных Америке идей не пропали даром: они обеспечили нас достаточным иммунитетом, чтобы дожить до Роналда Рейгана.

Казалось бы, ничего особенного во всей этой полемике нет - она присуща любой сбалансированной двухпартийной системе, где одних упрекают в излишнем консерватизме, а других, соответственно, в излишнем либерализме, только и всего! Кто-то отстаивает свои позиции более успешно, кто-то - менее, но разве это причина, чтобы придавать такое значение выступлениям одной журналистки, пусть даже и весьма одарённой? А на фоне транслируемого на всю страну студенческого «Бууу-уууууу!» эти выступления нетрудно расценить и вовсе как одинокий глас вопиющего в пустыне.

К счастью, встречами с университетской золотой молодёжью круг общения Энн Калтер не ограничивается. Традиционным адресатом (а заодно и главной составляющей электоральной базы) республиканцев всегда оставалась отдельная личность. Та самая личность, внимание к которой вдохновляло создателей американской конституции. Та самая личность, которой посвятили лучшие минуты своего творчества Фенимор Купер и Брет-Гарт, Джон Уэйн и Клинт Иствуд, Леонард Бернстайн и Джордж Гершвин. Та самая, к которой сегодня обращается и Энн Калтер. Но - не устарела ли такая позиция? Ведь в современной политике переключение внимания с отдельной личности на «людей вообще» стало едва ли не основной движущей силой карьерного успеха!

Ещё со времён первого республиканского президента Авраама Линкольна лозунг «Там, где хорошо каждому, хорошо всем» привлекал людей независимых, активных и самостоятельных. Тогда как ориентация демократов на общественные идеалы пользовалась популярностью у менее предприимчивых американцев, которые не возражали, чтобы их опекал кто-то другой, - а заодно и у тех, кто мечтал заботиться исключительно о всеобщем благе, считая любые иные заботы проявлением чёрствого эгоизма. За минувшие века смена ориентиров на выборах шла при почти образцовом чередовании, но к началу третьего тысячелетия сторонники общественных приоритетов начали последовательно вытеснять «индивидуалистов» с политической арены, причём этот процесс не прекращался даже при республиканских президентах или губернаторах. Почему инерция ставки на общественное благо возобладала?

Отчасти - за счёт демографических сдвигов. В страну попадало всё больше иммигрантов из слаборазвитых регионов мира. На первых порах все они отчаянно нуждались в государственной опеке - и получали её. Кому-то она была нужна, чтобы поскорее начать самостоятельную жизнь, но было и немало таких, кто привыкал к бесплатным подачкам, превращая их в обязательное условие своей поддержки политиков. Их голоса становились надёжным подспорьем для карьеристов, жаждавших прорваться к власти кратчайшим путём, без всяких экономических или социальных программ. Достаточно было провозгласить что-нибудь бесспорно гуманное («Ни одного ребёнка без медицинской помощи!» «Амнистию нелегальным иммигрантам!», а то и простое как мычание «Перемен!!!») - и толпы претендентов на даровые медицинское пособия, продуктовые талоны и пенсии тотчас откликались многими миллионами голосов. Такие толпы, не заплатившие за всю жизнь и цента налогов, стали появляться даже перед республиканскими трибунами: ради лишних избирателей ряд консерваторов счёл возможным «наступить на горло собственной песне», не только защищая социальные инициативы оппонентов, но и предлагая смелые либеральные инновации от самих себя. Начал размываться принципиальный водораздел между партийными позициями, о чём Энн Калтер всегда говорит с типичным для неё сарказмом и нетипичной для неё горечью.

«Демократы фактически объявили нам открытую войну, но посмотрите, сколько республиканцев продолжает им мило улыбаться, словно сборище Невиллей Чемберленов, чрезвычайно довольных успехами своей миролюбивой политики! Ради похвалы либералов консерваторы из числа слабых и запуганных уже готовы буквально на всё, вплоть до публичных атак на республиканских коллег. Между тем, у обеих партий абсолютно полярные тактические задачи. Цель демократов - заговорить избирателей, не допустив их до обсуждения конкретных дел, скрываемых за политкорректным имиджем либералов. Мы же стремимся к обратному: дать людям возможность сосредоточиться не на словесном имидже, а, прежде всего, на наших делах, на том, во что мы верим, чего и ради кого добиваемся. Я не меньше любого из вас разочарована уступками наших кандидатов на последних выборах, и всё же меня искренне радует, что мы, по крайней мере, не выдвинули никого по имени Б. Хуссейн Обама. Или Клинтон».

«Надо признать, что, в отличие от республиканских политиков, демократы на компромиссы никогда не шли. На первый взгляд, такая разница в поведении представляется труднообъяснимой. Ведь издержки при реализации заявленных программ имелись у обеих партий: когда на выборах побеждали сторонники общественного блага, итогом было расползание бюрократических метастаз с появлением новых департаментов, комиссий и ведомств, неуклонно усугублявших бюджетный дефицит. Если же победа доставалась республиканцам, то снижение налогов с бизнеса сплошь и рядом вело к непропорциональному росту корпоративных сверхприбылей, а жёсткость внешнеполитического курса страны пугала ООН, заставляя почтенных дипломатов вспоминать о страшном призраке «всемирного жандарма».

В идеале двухпартийная система тем и хороша, что всегда предоставляет избирателям шанс возвращения государственного судна на «ровный киль», вовремя ликвидируя любой чрезмерный крен. Но это в идеале. А на практике левобортный крен продолжал нарастать с каждым годом - и не только в силу притока голосов иммигрантов, но, главным образом, в силу неуклонного роста влияния либералов на общенациональные СМИ. Республиканцы обычно придавали СМИ в лучшем случае второстепенное значение, полагая, что при голосовании выбор должен определяться исключительно здравым смыслом каждого отдельного избирателя. Они жестоко просчитались: по мере совершенствования пропагандистских технологий, предпочтения массы телезрителей всё чаще формировались содержанием популярных передач.

К тому времени, как пренебрежительный подход республиканцев к «агитпропу» начал, наконец, меняться, сотни студий, газет и журналов уже находились под неусыпным контролем либералов, включая такие мощные инструменты создания политкорректного общественного мнения, как CNN и ABC, «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост», «Тайм» и «Ньюсуик», «Чикаго Трибьюн» и «Сан Франциско Кроникл». Тогда как для перечисления крупных медиа-компаний, готовых предоставить слово республиканцам, с избытком хватит пальцев одной руки: телеканал «Фокс», газеты «Вашингтон Таймс» и (любимая ещё Рейганом) «Хьюмэн Ивентс», плюс журнал «Ньюсмакс» - всё! Совсем немного, особенно если учесть, что на сегодняшний день либералам, помимо президентского кресла, принадлежит и большинство в обеих палатах Конгресса. Не значит ли такое соотношение, что запоздалые усилия выправить крен обречены на неудачу?

Вероятно, так бы оно и было, накрени политический корабль всеобщие симпатии американцев к социалистическому идеалу. Но «оса» твёрдо убеждена, что крен объясняется другой причиной: постепенным отходом миллионов некогда активных избирателей от политики как таковой, вследствие углубления пропасти между словами и делами кандидатов от обеих партий. «Если мы хотим, чтобы Америка по-прежнему была нашей страной, - говорит Калтер, - то всем нам надо не уходить от политики, а оказывать действенное публичное сопротивление каждой попытке изменить слову, данному избирателям. В противном случае США неизбежно придётся переименовывать в Соединённые Бюрократические Штаты. Но я верю, что мы слишком любим нашу страну, чтобы допустить такое».

Вера Энн Калтер в способность американцев к сопротивлению лжи не осталась гласом вопиющего в пустыне. Она весомо подтверждается как рекордными тиражами её книг, которые всё чаще возглавляют списки национальных бестселлеров, так и стремительно расширяющейся аудиторией её постоянных зрителей и слушателей. Самым ценным качеством этой аудитории является её активность. Никогда ещё сенаторы и конгрессмены не подвергались такому «камнепаду» коллективных и личных протестов избирателей, как за последний год. Попытка заткнуть критикам рот путём принятия акта под невинно-политкорректным названием «Законы о преступном разжигании ненависти» (Hate Crimes Laws) вызвала такую бурю возмущения, что её тоже пришлось «отложить в заморозку». Прокатившиеся по всей стране весенние «чаепития протеста» (по аналогии со знаменитым «бостонским чаепитием», ознаменовавшим начало восстания против колониальной зависимости от британской монархии), дали президентской администрации понять, что налогоплательщики более не намерены мириться с безудержным разрастанием бюджетных долгов. Даже такое, казалось бы, привычное явление, как переход республиканского сенатора Арлина Спектера в ряды демократов, вместо ожидаемого роста шансов на очередное переизбрание (ведь дезертирство Спектера приветствовал сам президент Обама!) привело к их резкому падению из-за волны публичного презрения среди сторонников обеих партий.

Не менее показателен и почти взрывной рост популярности единомышленников Энн Калтер в прессе, на радио и телевидении: имена Дика Морриса, Лоры Ингрэм, Раша Лимбо, Андреа Тантарос, Кристофера Радди, Шона Хэннити, принадлежат сегодня к числу самых востребованных американской аудиторией. Отход этой аудитории от прежней индифферентности привлекает сочувственное внимание европейцев, на собственной экономике испытавших прелести «приоритета общественного блага», - последним примером такого внимания стал обращённый к американцам бестселлер английского журналиста Джеймса Делингпола «Добро пожаловать в Обамаленд - я уже видел ваше будущее, и оно не работает».

Словом, мой друг был несомненно прав, отнеся гражданскую активность и наличие людей, способных такую активность пробудить, к важнейшим факторам сопротивления засилью политкорректной бюрократии. Но вот с третьестепенной ролью, которую он отвёл суду, мне трудно согласиться.

На свете есть множество стран, где подобных «ос» мгновенно парализовали бы исками о клеветническом подрыве уважаемых репутаций, с неизбежным разорением, всевозможным унижениями, а иногда и годами в тюрьме. Нельзя сказать, чтобы у мишеней атак Энн Калтер таких намерений совсем уж не возникало - они возникали, и не раз, вплоть до письма пятидесяти сенаторов-демократов, потребовавших в 2002 году фактической «персональной» отмены конституционной Первой поправки о свободе слова на том основании, что «нетерпимость мисс Калтер способна расколоть страну в это ответственейшее для нас время». Ни на секунду не усомнившись в поддержке суда любого уровня, «оса» ехидно отвечала, что ей сложно понять, с чего бы это политики, так горячо возмущавшиеся прослушиванием в ЦРУ частных переговоров арабских террористов, вдруг стали настаивать на доступе к частным бумагам американской журналистки. На том дело и кончилось. Ни одного процесса против Энн Калтер её противникам выиграть не удалось. Просто потому, что ни одного такого процесса не было. В триаде сопротивления бесконтрольной бюрократии судам принадлежит та же незримая, но основополагающая роль, какая в архитектуре досталась фундаменту. Кто о нём задумывается при виде красоты и величия Парфенона? И, тем не менее, опорой для них служит именно он - неколебимый, надёжный фундамент. Без него не было бы ни красоты, ни величия. Точно так же, как без независимого авторитетного суда не было бы ни гражданского общества, ни тех, кто настойчиво призывает сограждан к активности.

Ростислав Горчаков http://pavel-slob.livejournal.com/69801.html#cutid1

http://www.zman.com/news/Article.aspx?articleID=53946



Комментарии_




нож в воду
Пишет alexandr
03.09.2009 15:42:02
Тетка конешно супер. Увы, для тупорылой массы (в любой стране она одинакова) все ее выступления - как выкрики Жириновского у нас. Народ гогочет или бурчит. Показывает пальцем. Пускает слюни. Но по сути не меняется ничего. Боюсь, что даже те кто ею восхищается и покупает книжки, потом все равно поступает как "прилично" и "политкорректно".
(ответить)


Re: нож в воду
Пишет Роман
04.09.2009 01:06:33
> Тетка конешно супер. Увы, для тупорылой массы (в любой стране она одинакова) все ее выступления - как выкрики Жириновского у нас.

Я бы сопоставил скорее с Ю.Латыниной. Но Латынина менее резка, наверное, зря.
(ответить)


     Re: Re: нож в воду - пишет Nat, 05.09.2009 09:20:56


     Re: Re: нож в воду - пишет Const, 01.12.2009 13:08:36


Да не, не жириновский
Пишет Петруха
03.09.2009 18:30:02
Жириновский у нас роль клоуна играет и в полемике выигрывает только громким криком. А тетка подъебывает грамотно в отличие от.
(ответить)


Конечно, здорово
Пишет Наноном
03.09.2009 21:28:03
Конечно, здорово, что в любой стране неходятся умные и смелые люди, которые не боятся "переть на рожон" и говорить неудобную для большинства правду.
Обидно другое. Амеиканцы всё-таки расшевелились и начали более-менее активно бороться - но в других странах такого не наблюдается. Возможно, правда в последнем абзаце - человек просто понимает, что В ЭТОЙ стране его просто посадят, и даже повод разумный изобретать не станут - пришьют, например, изнасилование попугая в парке, и упекут...
(ответить)


качай,качай
Пишет emmerdale
05.09.2009 16:53:34
Она такой же эсктремист и демагог как и заигравшиеся в политкоректность либералы.Только она качает лодку в одну сторону,а они в другую.Скоро докачаются.
(ответить)


Re: качай,качай
Пишет yuri steklov
14.09.2011 06:52:36
Согласен полностью. Однако, как раз теперь лодка сильно наклонилась в сторону левоэкстремистских сил. На её стороне сил меньше, но они постепенно прибывают. Необходимо равновесие.
------------------------------------
Она такой же эсктремист и демагог как и заигравшиеся в политкоректность либералы.Только она качает лодку в одну сторону,а они в другую.Скоро докачаются.
(ответить)




Ни хера себе
Пишет Snerg
11.09.2009 00:52:22
Эта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страны и умница. Латыпова же - ненавидит Россию и русских. Что у них общего?
(ответить)




Ни хера себе
Пишет Snerg
11.09.2009 00:53:26
Эта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страныЭта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страны и умница. Латыпова же - ненавидит Россию и русских. Что у них общего?
(ответить)




Ни хера себе.
Пишет Snerg
11.09.2009 00:54:01
Эта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страныЭта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страны и умница. Латыпова же - ненавидит Россию и русских. Что у них общего
(ответить)


Re: Ни хера себе.
Пишет 4653
21.12.2009 03:40:11
Увы и ах, эта милая дама является столь яростной противницей России, что я хотел бы увидеть её во главе СШП. Сильные враги закаляют дух.
------------------------------------
Эта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страныЭта тупорылая, прочеченская мразюка Латыпова то при чем?Энн - патриотка своей страны и умница. Латыпова же - ненавидит Россию и русских. Что у них общего
(ответить)




Ещё одна умная тётя
Пишет Др. Мальтус
13.09.2009 06:33:14
Класс, спасибо, будем знать и по возможности почитывать. Недавно открыл для себя ещё одну, увы, ныне покойную, умную и смелую публицистку Ориану Фалаччи, итальянку, которой толерасты не давали жизни на родине, и она жила в Стейтах. Рекомендую ей интересующимся исламизацией Европы и мира, в сети много материалов
(ответить)


о птицеводстве
Пишет huli o
13.03.2010 22:42:27
Да, яйца у тети что надо! Нам бы таких журналистов, а то все больше или нашисты, или либерасты.
(ответить)


Не видно фото
Пишет Аноним
08.09.2010 00:34:19
Хорошая статья, но фото не отображаются
(ответить)


Добавить комментарий


Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться!

Запомнить меня!





 

Авторизация_

Логин:
Пароль:
Запомнить меня!
Зарегистрироваться
А нахрена мне регистрироваться?

купить мужской набор .

Стишки недели_

    Борис Влахко

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ?



...Мой стих был изредка хорош,
но чаще  безобразен....Каюсь...
Я, видит Бог, старался...Что ж, -.
на всякий случай не прощаюсь...



_

РАССТРЕЛ РОССИЙСКОГО РЕЙХСТАГА_
Кто был прав и неправ в октябре 1993-го?


ПолитНЕкорректно_

ОХОТА НА ПЕДОФИЛА_
"Педофилы кругом! Нужно быть внимательными! Нужно искать педофилов со всей тщательностью! Педофилы хитры и коварны! Они угрожают нашим детям! Расстреливать! Кастрировать! Всмотрись в себя! Необходимо по капле выдавливать из себя педофила! А не педофил ли твой сосед? Ты уже донес на него?.."


Россия - взгляд снаружи_

Открытое письмо известного американского футуролога к президенту Путину_
"Г-н Путин я жертвую вам на гроб эти несчастные 2 доллара..."





2000-2017 © Александр Никонов