Жил в Гороховце Вологодской области красивый парень 18 лет. Был он весел, плечист и любил играть на гитаре. Только вот был у него порок, который принято называть тайным. Но парень не страдал от него, а наслаждался, причем чаще всего на виду у женщин.
В протоколах следствия такие действия называются онанизмом. Работал молодой Анатолий Телегин (фамилии действующих лиц уголовного дела изменены) токарем на гороховецком заводе. Днем точил детали, а вечерами отдыхал в приятной компании сам с собою. Однако вечернего отдыха оказывалось маловато, и он стал заниматься любимым делом еще и на заводе.
18 лет ему исполнилось за один день до описываемых событий. Следствие начинает отсчет времени с эпизода, в котором главный герой занимается рукоблудием на территории цементного склада. Холодным ноябрьским днем его увидели там 3 работницы завода. Они сделали ему замечание. Нехорошо, дескать, парень, ты такой молодой и плечистый, а дрочишь. В ответ Телегин застегнул штаны и отошел в поисках места, где бы он мог продолжить так хорошо и приятно начатое дело. Такое место Телегин нашел на центральной аллее завода - как раз напротив портретов передовиков производства. Просветленные лица победителей социалистического соревнования, проникнутые духом романтики трудового подвига, судя по всему, распалили воображение юного эротомана, и "злостное хулиганство, отличающееся исключительным цинизмом", как сказано в уголовном деле, продолжалось.
А тут мимо Телегина, на свою беду, шла работница того же завода, передовик производства Мария Клюева. Как настоящий передовик и активный общественник, Мария Ивановна остановилась перед Толиком и, буквально схватив мерзавца за орудие преступления, прочитала Телегину лекцию о вреде онанизма и пользе воздержания как главной составляющей здорового образа жизни. А если, мол, отдельные представители молодого поколения будут продолжать тянуть свои руки к своим, прости господи, пипискам, то она будет вынуждена обратиться в милицию, в прокуратуру и другие компетентные инстанции, где половым развратникам все популярно разъяснят насчет порядка в общественных местах.
От такого бурного натиска Толик, понятное дело, оробел... Да и не готов он был общаться с суровыми милиционерами по столь деликатному поводу. И даже, как он признался потом следователю, хотел обложить матом свалившуюся ему на голову поборницу воздержания. Но потом, рассмотрев на обширной, как стенд производственных показателей, груди Марии Ивановны значок ударника труда, тут же воспылал страстью и увлек гражданку Клюеву за стенд.
Мария Ивановна сопротивлялась из последних сил, но Анатолий был настойчив, как молодой тигр, как похотливое животное. Повалив Марию Ивановну на мерзлую землю, негодяй задрал на ней пальто швейного объединения "Работница", одним махом сорвал утепленные трусы и колготки Чусовской чулочно-носочной фабрики и грязно надругался. Причем, согласно показаниям невинной жертвы, в особо извращенной форме, поскольку, каждый раз вонзая в тело несчастной свое орудие преступления, матерно комментировал ее производственные достижения.
Оправившись от шока, Мария Ивановна бросилась в милицию - мол, караул, дожили, насилуют уже, не отрываясь от производства. Негодяя, конечно, тут же арестовали.
Но тут выяснилась одна пикантная деталь. По жизни Мария Ивановна Клюева была примерной дочерью - она ухаживала за больной престарелой матерью. По работе характеризовалась положительно. Только вот личного счастья ей в жизни не досталось, она так и не вышла замуж и не завела своих детей. И к своим 50 с небольшим оставалась девственницей - так показала судебно-медицинская экспертиза. Зато она была ударником производства, за что не раз награждалась почетными грамотами и премиями от профкома.
А тут Мария Ивановна впервые в жизни познала мужчину. Волнительное событие, что и говорить. Пришла домой от милицейского следователя и места себе найти не может. Бессонница, потливость и прочая нервотрепка. Пробовала было подумать о производстве или на худой конец о международной обстановке, но перед глазами маячил наглый насильник и его "орудие преступления". При воспоминаниях о последнем тело Марии Ивановны пронзала сладкая истома и она бежала в ванную принимать душ.
Через 2 дня, вконец измученная эротическими фантазиями, Мария Ивановна пришла в отделение милиции и объявила о своем намерении забрать заявление.
- Да чего там, - густо покраснев, пролепетала она следователю. - Не насиловал он вовсе. Испужалась я очень, а так он парнишка хороший. Не надо его сажать... Но Уголовный кодекс - штука хитрая. Если бы таким образом можно было бы прекращать уголовные дела по изнасилованиям, то за решеткой не оказалось бы ни одного насильника. Поэтому (вам, читатели, на заметку) просто так заявление об изнасиловании назад взять невозможно. Короче, несмотря на прощение гражданки Клюевой, замаячили перед Толиком суд и срок в колонии общего режима, где единственная альтернатива онанизму - только пассивная педерастия. Но тут судья (тоже, кстати, одинокая женщина бальзаковского возраста) решила пойти навстречу Марии Ивановне. И поставила перед злостным онанистом вопрос ребром - либо получаешь срок по максимуму, либо женишься, как порядочный мужчина, на коварно соблазненной тобой Марии Ивановне и получаешь минимальный срок условно. Годика два, которые проживешь в счастливом браке с Клюевой.
Задумался тут Анатолий. Оно, конечно, зону топтать никому не хочется. Но и шлифовать втулку пожилой нимфоманке - удовольствие тоже сомнительное. Но откажешься - и тебе самому на зоне так отшлифуют заднепроходной клапан, что потом всю жизнь на свечках от геморроя просидишь. Короче, подумал Толик и сделал Марии Ивановне предложение руки и сердца.
Так что скоро в Гороховце будет свадьба. А после первой брачной ночи повезут молодого на суд. И ведь предупреждали Толика, что онанизм вреден для здоровья. Не верил.
