Главная страница Написать письмо Карта сайта

Уголок Врубеля

Уголок врубеля

Rambler's Top100

Сделано в Сибири




Вы можете прислать свой материал и он будет опубликован на сайте, если исполнен качественно.

Экономика и ее носители  »  Судьба России_

Есть ли у России перспективы?

Я начну с того, что попытаюсь определить, что в моем понимании означае выражение "мировые центры силы". В мире существует множество различных понятий силы. Существуют достаточно известные исследования, изучающие военные аспекты силы, геополитическое могущество стран, существует изучение так называемой мягкой силы или влияния, привлекательности тех или иных регионов стран и моделей. Существует и морально-экономическая мощь, которая наиболее легко измеряется и сегодня играет серьезную роль. Существуют определенные центры идеологического влияния, на которые в значительной мере обращены взгляды и внимание миллионов людей в разных точках мира и которые, тем самым, имеют возможность оказывать воздействие на глобальную динамику.

Я по образованию экономист, поэтому постараюсь отталкиваться, в первую очередь, от экономического содержания современной силы, тем более, что неэкономические аспекты в сегодняшнем мире гораздо слабее, чем экономическая мощь государств или региональных объединений.

Оценивая современный мир, было бы логично говорить о трех центрах силы (за последние 40 – 50 лет они не претерпели значительных изменений). В первую очередь, это, безусловно, Соединенные Штаты Америки, затем я бы назвал Европейский Союз и на третьем месте азиатский центр силы, который, правда, за последние годы несколько изменился (если в 1970-е гг. традиционно говорилось о Японии и Южной Корее, то сегодня главным вожаком в Азии является Китай, затем следуют Япония, Южная Корея и, возможно, новые азиатские страны, которые в будущем выработают более серьезную мощь).

На сегодняшний день могущество и влияние центров силы распределены абсолютно диспропорционально: Соединенные Штаты обладают очень серьезным военным потенциалом, большой культурной экспансией, в то же время внутренне экономически слабы и имеют серьезные социальные проблемы и проблемы идентичности.

Европа в этой цепи представляется самым прочным звеном, в том плане, что здесь оптимальным образом соединены экономические, военные и социально-политические аспекты мощи. Европа самодостаточна и экономически пропорциональна, она является носителем единственной в мире социально-политической модели, которая предусматривает серьезную возможность к экспансии.

И, наконец, третий центр – это Юго-Восточная Азия, крайне противоречивый центр. Мы поговорим о китайской проблеме и о возвышении Азии, которое все-таки, на мой взгляд, достаточно вторично по отношению к Европе и США.

Вот фактически таковы три основных центра силы: по своему экономическому потенциалу и влиянию на мировые события они приблизительно равны.

Сегодня мы имеем США с валовым внутренним продуктом приблизительно в 11 триллионов долларов на население в 290 млн человек.

Мы имеем Европейский Союз с ВВП 10,5 млрд евро на население в 446 млн человек.

И мы имеем восточно-азиатский блок (Китай, Япония) с гигантским населением, превышающим 1 млрд 600 млн человек и ВВП приблизительно близким американскому. (Если мы возьмем воедино Японию, Китай, Южную Корею, Гонг-Конг, Тайвань, то их суммарный валовой продукт будет сопоставим с американским показателем).

На этом фоне мы имеем Россию, страну с гигантской территорией и большими ресурсами, страну, которая на протяжении последних 20 лет претерпела несколько глубочайших трансформаций, страну, с населением в 140 млн человек, с ВВП около 600 млрд долларов, с крайне несовершенной структурой экономики, с очень странной парадигмой вовлеченности в мир (с некими элементами имперского мышления и очень серьезными амбициями), и с полным отсутствием значительных достижений в области мировой экономики.

Я хотел бы перейти к оценке тех перспектив, которые могут открыть перед Россией сотрудничество и то или иное позиционирование по отношению к трем мировым центрам силы.

Я хотел бы вкратце остановиться на том, что делает эти центры центрами силы.

В первую очередь, это экономическая динамика: ни одна страна сегодня, ни один региональный блок не могжет быть политически мощным, не обладая серьезной, прочной, самодостаточной и саморазвивающейся экономикой. Все крушения империй за последние несколько сот лет – это крушение систем, которые фактически предлагали замену экономики политикой, т.е. систем, которые ставили на первое место политические обстоятельства, геополитический расчет, идеологический парадигмы и подчиняли экономику достижениям своих целей. Ни одна из таких систем на сегодняшний день не обладает серьезным влиянием на мировые события. Более того, как только экономика подчиняется достижению политических и идеологических целей, она, как правило, приходит в упадок.

В сегодняшнем мире существует три типа экономики, показывающие масштаб различий как между тремя центрами силы и остальным миром, так и внутри самих центров силы.

Первый тип экономики самый традиционный, ориентированный на первичный сектор, под которым экономисты подразумевают сельское хозяйство и добывающие отрасли. Проблема таких экономик заключается в том, что они ориентированы на использование собственных ресурсов. Эти ресурсы в той или иной мере исчерпаемы: исчерпаема нефть, газ, уголь, ичсерпаемы даже леса Амазонки, разрушается почва, исчерпаются источники воды и т.д. Страны, которые идут вперед по пути эксплуатации этих ресурсов, безусловно, заведомо, отказываются от использования всей гаммы возможностей, которые есть в распоряжении народа этой страны.

Если мы посмотрим на Саудовскую Аравию, то увидим, что здесь в конце 1970-х гг. размер ВВП на душу населения составлял 21 тыс. долларов США, при том, что в самих Соединенных Штатах на этот период он оставлял приблизительно 24 – 25 тыс. долларов. Таким образом Саудовская Аравия по уровню жизни была близка к Соединенным Штатам Америки и выше многих европейских стран. На сегодня, 25 лет спустя, средний объем ВВП в Саудовской Аравии составляет 7 тыс. долларов на душу населения, он упал в три раза. Разрыв, который по сравнению с Соединенными Штатами был практически незаметен, вырос. Все это происходит потому, что нация, попавшая в условия тепличного хозяйства, позволяющего не использовать ей креативные силы народа, творческие, трудовые, интеллектуальные способности, оказывается остановленной в собственном развитии, потому что у нее нет стимулов к собственному самосовершенствованию. Правительства, от которых не требуется создания благоприятного климата для развития бизнеса, для становления новых поколений, не имеет стимула становиться ни демократическими, ни просто эффективными. Эти моменты всегда приводят к стагнации государства. Если мы посмотрим на нефтедобывающие страны, которые не достигли серьезного индустриального прогресса, фактически везде мы увидим упадок или, в лучшем случае, стояние на месте.

В экономике этого типа мы забираем богатство из земли, из наших ресурсов и навсегда отдаем их на сторону; экспортируя натуральные богатства, взамен мы получаем определенные финансовые ресурсы, сами же богатства не возвращаются.

Второй вариант развития экономики – индустриальный тип. Речь идет о том, что страна держит курс на развитие определенной отрасли промышленности, как правило, нескольких отраслей, как правило, тесно связанных с мировым рынком, ориентированных на потребности этого рынка, и достигает определенного уровня умелости, эффективности в соответствующей сфере, в результате чего за счет интенсивного труда представителей этой нации, за счет эффективного производства, возникает конкурентоспособная готовая продукция, например, корейские автомобили, которые экспортируются на внешней рынок, тем самым позволяя Южной Корее стать серьезным торговым партнером крупнейших мировых экономик.

Это более успешный путь развития: по мере роста спроса и открытия новых отраслей производства существует возможность увеличивать объем производства, строить новые заводы, переучивать своих рабочих, тем самым вести это производство вперед. Единственная проблема этого типа заключается в том, что новые страны, которые приходят на мировой рынок (например, Южная Корея), не могут предложить рынку принципиально новые продукты: Корея не изобрела компьютеры, автомобили, не послала космический корабль в космос и т.д.

В данной ситуации эти страны входят на рынок уже существующих товаров, делают то же самое, что и их традиционные производители, но лучше и дешевле.

Это путь развития хорош, но имеет большой изъян: в рамках этого пути не возникает разработки новых продуктов, происходит просто улучшение технологии производства и доведение ее до совершенства. Это экономики, ориентированные на использование труда, т.е. на ту деятельность человека, которая, по сути (вспомню Маркса), выжимает из него все соки, отупляет его, делает весьма примитивным.

Так или иначе, этот путь имеет определенное будущее, но он не приводит к серьезному, интеллектуальному, творческому прорыву, и, по сути, не выводит на уровень более развитых стран. Это путь постоянного догоняния, но обреченный никогда не догнать, потому что от того, что люди больше работают, они не начинают больше думать.

Третий путь развития наиболее прогрессивный и далеко на сегодня ушедший – это путь развития информационной экономики, отличающийся двумя моментами.

Первое. В этом типе экономики наибольшее значение имеют интеллектуальные возможности людей, изобретения, технологии, инновации. Качественным отличием этой экономики от предыдущих является то, что когда создается информационный продукт и происходит его продажа, тот, кто произвел продукт, не теряет его, получая деньги. Имея патент на производство лекарства, мы делаем лекарство, продаем его по всему миру, но не утрачиваем технологий его создания. Т.е. мы отдаем нечто, что не теряем.

Второе. Если экономика нацелена на развитие информационных технологий, знаний, она требует развития человеческого интеллекта... Если мы посмотрим классические учебники по экономике, то увидим, что есть инвестиции и есть потребление. Когда человек получил зарплату, он может ее потратить на себя: сходить в кино, театр, купить книгу, получить дополнительное образование – это его потребление. В то же время он может отложить эти деньги, вложить их куда-то – это будут его инвестиции.

Во все времена в экономике проходила четкая граница - либо инвестиции, т.е. быстрый экономический рост, либо потребление и медленный экономический рост. Если мы вспомним Советский Союз в 1930-е гг., то увидим, что очень быстрый экономический рост был обеспечен тем, что у крестьян и рабочих забирали все и инвестировали это в новые фабрики. Если мы посмотрим на экономический рост в Южной Корее, то увидим, что там норма накоплений, т.е. доля инвестиций на ВВП сопоставима со сталинской Россией.

Сегодня возникает новая ситуация: в западном мире с постиндустриальной экономикой самой важной инвестицией становится потребление: чем больше услуг потребляет человек, тем более богатым интеллектуально он становится и тем большим значением для общества он обладает. Чем больше потребление, тем, фактически, богаче страна (это никогда не подходило ни к одной экономической теории).

Таким образом, мы имеем три группы стран: страны с целевой экономикой, с индустриальной и постиндустриальной экономикой. Переход от первой ко второй вполне возможен и часто происходит, переход от второй к третьей группе ни разу ни случился за последние 50 лет.

Только Европа и США сумели перейти от индустриальной к постиндустриальной экономике, но они развивались по своим внутренним причинам, никого не догоняли, никого не обгоняли, это не было их стратегической целью.

Итак, сегодня, когда мы говорим о трех центрах силы, я бы рискнул утверждать, что первые два (США и Европа) представляют собой постиндустриальную экономику, а третий (Восточная Азия) представляет тип индустриальной экономики, этот центр очень мощный, но на порядок менее изощренный и совершенный, чем первые два.

Россия, к сожалению, пока скорее представляет собой первый тип экономического развития с серьезным индустриальным сектором.

С этой точки зрения мы и начнем оценку того, что может быть дальше с Россией в этом мире, как ей нужно позиционироваться по отношению к центрам силы и какая стратегия дальнейшего развития может оказаться наиболее эффективной.

Во-первых, исходя из того, что сегодня мы имеем страну экономически и политически гораздо более слабую, чем каждую из приведенных центров силы, следует исключить вариант равного жесткого соперничества с любым из них. Россия сегодня не способна вести конкурентную борьбу ни с США, ни с Европой, ни с Юго-Восточной Азией. Мы не имеем никаких преимуществ по сравнению с Китаем, рабочая сила у нас дороже, при этом она производит менее конкурентоспособную продукцию, у нас хуже развита инфраструктура.

Соответственно, на экономическом уровне вопрос заключается в том, с какими из этих центров силы нам следовало бы налаживать наиболее тесные отношения, и отношения с какими из них могут быть наиболее продуктивными.

Есть очень важное обстоятельство: на сегодняшний день экономика глобальна, денежные, финансовые, торговые потоки не знают государственных границ и серьезного государственного влияния, но в тоже время в мире существуют отдельные государства, отдельные блоки стран, отдельные военные союзы, и поэтому какой бы международной не была экономика, решения, которые воздействуют на экономическую жизнь, остаются национальными, принимаемые правительствами отдельных стран, либо многонациональными институтами, типа европейских комиссий. Таким образом получается, что если политика и не подчинена экономике, то очень тесно с ней связана. Поэтому когда мы говорим об экономических ориентирах России, мы должны отдавать себе отчет в том, что они не отделимы от той политической стратегии, которую исповедует российское руководство. На сегодняшний день российская политическая верхушка исповедует большую геополитическую ориентировку на Соединенные Штаты. С моей точки зрения, по целому ряду причин этот ориентир очень странен.

Россия и США фактически не имеют общих соседей, их экономическое сотрудничество, что наиболее существенно, крайне ограничено. Если посмотреть на достаточно объективный показатель, а именно на различия в международной торговле, то совершенно логично предположить, что каждая страна так или иначе тяготеет к политическим союзам с тем странами, с которыми она связана экономически. На сегодняшний день в объеме внешней торговли России на США приходится 4%. Более того, если мы посмотрим на статистику, начиная с 1999 г., объем товарооборота с США за 6 лет вырос на 20%. За это же время объем товарооборота с Европейским Союзом вырос почти в три раза. Сегодня на Европейский Союз приходится 71% всего внешнеторгового оборота России. 4 и 71 – это не совсем однопорядковые величины, чтобы резво кидаться в объятия к тому союзу, который обеспечивает 4 и плевать на того, кто обеспечивает 71. Это, мягко говоря, недальновидно. При этом мы больше дружим с Соединенными Штатами и меньше общаемся с Европейским Союзом. Сравнение США и ЕЭС для России можно проводить по куче параметров. Если мы посмотрим на движение граждан через границы, то увидим, что в среднем в год количество российских граждан, посещающих страны ЕЭС приблизительно в 14 раз больше, чем количество граждан, выезжающих в США. Соответственно это показывает знакомство россиян с культурой Европы и Америки.

Объемы инвестиций Европы и США тоже отличаются в разы. Если еще раз вернуться в торговлю, сегодня объем веса США во внешней торговлей с Россией занимает 9 место после Словакии. На этом фоне мы видим очевидную ложь из уст самых высоких наших руководителей, которые заявляют, что США являются основным внешнеторговым партнером России.

Так или иначе, речь идет о другом. Российская экономика ориентирована на Европу, гораздо в меньшей степени на Америку, но российская политика и менталитет ориентированы на Америку. Причины тому очевидны. Во-первых, на протяжении 40 лет и даже больше СССР имела США в качестве главного своего врага и отчасти объекта для восхищения. Это были две сверхдержавы, которые боролись друг с другом, строили друг другу козни, но в то же время всегда считали - по крайней мере, советские руководители, - что общаться с США незазорно. Любая встреча на высшем уровне с американским президентом подавалась как событие общемирового значения. Сегодня ситуация сохранилась: чтобы чувствовать себя сверхдержавой надо общаться не с Польшей, не с Нидерландами, не с Бельгией, надо ездить в Белый дом.

США самая серьезная военная держава, Европейский Союз в этом отношении просто пигмей. Наши российские руководители считают себя очень крупной державой в военном отношении, второй по счету в мире, соответственно опять же возникает ощущение, что если разговаривать, то с Америкой. Политические амбиции и политическая память требуют общения с Америкой, как чувства удовлетворения собственной уязвленной гордыни. В этом отношении страна уверенно разворачивается на диалог с Соединенными Штатами, хотя предмет диалога отсутствует.

Европа же пошла абсолютно другим путем, она совершенно не интересуется военным доминированием, европейские страны одна за другой сдают важные куски своего суверенитета в Брюссель. Это фактически недемократическое и неконтролируемое объединение, которое руководит Европой на основе определенного регламента. Хорошо это или плохо - другой вопрос. Но здесь ей одно интересное обстоятельство, которое надо иметь ввиду. Европейская демократическая структура основывается на том, что государства отдают в Брюссель часть своих прав и полномочий в обмен на то, что Брюссель распространяет на них свою юрисдикцию, дает определенные гарантии социального обеспечения и фактически дает право мелким странам влиять на определенные мировые события, Европа защищает производителей всех европейских стран на общих основаниях от конкуренции с другими странами. В этом отношении европейская модель - это модель обмена определенных экономических и социальных гарантий на определенную долю суверенитета. Брюссельская демократия работает на сугубо бюрократических принципах.

Наши политики не могут свыкнуться с тем, что очень высоко поставленные президенты и лидеры европейских стран, не имеют в брюссельской комиссии того веса, который привык иметь наш президент в любой инстанции. Под желания президентов отдельных стран закон не переписывается. Поэтому, что меня удивляет безумно, наша бюрократия, которая должна была бы привыкнуть жить по законам бюрократии, не может общаться с другой бюрократией. Это фантастика! С двух сторон мы имеем две жесткие бюрократические системы, которые не могут научиться разговаривать друг с другом.

И последний вопрос – это вопрос о наших восточных соседях. Ориентация на сотрудничество с Китаем, Индией традиционно присутствует в риторике российских политических лидеров. Хочу вернуться к тому, что было сказано выше. Страны Юго-Восточной Азии – это страны замечательным образом усвоившие уроки Европы и Америки. Это страны, блистательно скопировавшие американскую и европейскую экономическую модель, но скопировали только для того, чтобы войти в круг этих стран, то есть на равных торговать с Европой и Штатами.

Когда я слышу о том, что в России есть надежда, что стратегический союз между Москвой и Пекином станет, возможно, новым центром силы, мне становится очень смешно, потому что на сегодняшний день Пекин однозначно не готов становиться никаким полюсом силы против Америки. Сегодня в США существует 700 млрд долларов валютного запаса, приблизительно 60% китайского экспорта ориентировано на Америку, и пытаться серьезным образом политически противостоять тому, кому ты все продаешь и чьими векселями с другими расплачиваешься, было бы сродни безумию.

Более того, что касается Америки, я не очень понимаю, что мы можем предложить ей в рамках борьбы с международным терроризмом. В ситуации с Европой мы можем предложить очень много.

В ситуации с Востоком, с тем же Китаем, я опять же не вижу того, что мы могли бы предложить: дешевый труд? В Китае дешевле. Ресурсы? Действительно, Китай на сегодня - самый быстрорастущий рынок нефти в мире; но пока Китай не находится в ситуации, когда без российской нефти и ресурсов он не смог бы прожить. Это показывает, что нам нечего предложить Китаю, без чего эта страна остановилась бы в своем развитии. Она растет не на наших технологиях и не на наших ресурсах.

В свою очередь, с Европой мы имеем, пожалуй, единственный вариант, когда два региона (Россия и ЕЭС) могут что-то предложить друг другу.

В первую очередь, Европа – это континент, экономика которого очень развита. По поводу европейской экономики у нас бытует много штампов и предрассудков: что Европа – это дом престарелых, который не работает, что все производства перенесены в третий мир. Это не так. На сегодняшний день в рамках Евросоюза собирается автомашин на 30% больше, чем в Соединенных Штатах, Европа производит больше продукции химической промышленности, чем США, она производит в 1,5 раза больше фармацевтики. Она вполне обеспечивает себя всей продукцией сельского хозяйства. Уже шестой год количество проданных на мировых рынках европейских самолетов превосходит американское.

Если говорить о технологических изобретениях, то здесь сложилась следующая ситуация. США лет 15 назад изобрели методику, по которой человек, имея определенный аппарат, может установить, где в конкретный момент он находится. Так вот, сегодня в США 6% новых автомобилей оборудовано этой системой, в Европе – 48%. Зачем изобретать то, что ты не используешь? Америка – классический пример страны, изобретающей очень много, но использующей это в очень узких масштабах.

По сути дела, американцы должны жить гораздо беднее, чем они себе позволяют, если бы остальной мир не готов был бы финансировать американскую экономику. Европа же является самым крупным инвестором в современном мире.

Я не понимаю, каковы точки экономического соприкосновения России и США, и России и Китая, потому что Россия продает на мировом рынке классические биржевые товары: нефть, газ, металлы. Эти товары могут быть куплены кем угодно.

С Европой, как я уже говорил, Россию связывает очень много, я опущу проблемы общей истории, очень близкой культурной традиции. Если многие наши товарищи утверждают, что нам надо объединиться с Востоком, пусть покажут мне китайских полководцев в российской армии, арабских архитекторов в наших городах и пусть мне расскажут о большой эмиграции, текущей на Восток.

Россия была Европой всегда, она ею и остается. В этом отношении возможность политического союза с Европой может быть тесно сопряжена с экономическими интересами. У российских предпринимателей есть огромный интерес к Европе, у европейских к России. У российских граждан есть гигантский интерес быть защищенными социальными и политическими стандартами Европы. Европа же была бы очень заинтересована в том, чтобы геополитически усилиться за счет России. Ведь сегодня становится очевидным, что союз между Европой и Америкой подвергается большим испытаниям.

Военная экспансия Америки опирается на слабую экономику, экономику, которая живет за счет остального мира, но пытается подчинить себе остальной мир. Нельзя быть уверенным в том, что Европа будет жаждать продолжения того союза с Америкой, в котором ее воспринимают как нечто второстепенное. Россия же отличный партнер для Европы в этом непредсказуемом нестабильном мире.

На сегодняшний день у России есть выбор между замкнутостью, закрытостью и псевдосамостоятельностью, и конструктивным сотрудничеством с этими тремя центрами.

Я подозреваю, что вряд ли может сложиться стратегия сотрудничества с двумя из них одновременно, но так или иначе мы не можем представить будущее России вне сотрудничества с Европой.

Я закончу фантастическим сценариям. Что могло бы вывести Россию вперед в рамках политического и социального развития? Условно говоря, можем представить некую секретную договоренность между российским руководством и руководством Европейского Союза о том, что Россия перестает говорить о том, что у нас нет интересов вступить в ЕЭС, а европейское руководство перестает говорить, что оно не видит Россию внутри рынка, обе стороны заявляют, что они договорились о том, что Россия может быть принята в ЕЭС при соблюдении определенных условий, мы идем по этому пути, мы хотим идти по этому пути, это не значит, что мы дойдем, но даже если мы пройдем по нему достаточно далеко, это поможет превратить Россию в ту страну, где станет реальным ее развитие даже без Европы.

Сегодня же Россия не может развиваться сама.

В итоге хочу сказать, что я вижу только европейские перспективы развития России. Стратегический партнер должен быть один и пока мы с ним не определимся, мы не определимся ни с национальной идеей, ни с нашими перспективами.

 Владислав ИНОЗЕМЦЕВ

http://www.polit.ru/



Комментарии_


Добавить комментарий


Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться!

Запомнить меня!





 

Авторизация_

Логин:
Пароль:
Запомнить меня!
Зарегистрироваться
А нахрена мне регистрироваться?

Стишки недели_

    Борис Влахко

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ?



...Мой стих был изредка хорош,
но чаще  безобразен....Каюсь...
Я, видит Бог, старался...Что ж, -.
на всякий случай не прощаюсь...






2000-2018 © Александр Никонов