Главная страница Написать письмо Карта сайта

Уголок Врубеля

Уголок врубеля

Rambler's Top100

Сделано в Сибири




Вы можете прислать свой материал и он будет опубликован на сайте, если исполнен качественно.

Экономика и ее носители  »  Судьба России_

Миф о третьем пути

Главный стратегический ресурс XXI века – не нефть и не вода, а люди, считает руководитель Центра демографии и экологии человека, доктор экономических наук Анатолий ВИШНЕВСКИЙ.
 
- Живет на свете старый публицист по фамилии Минкин. Он очень недоволен жизнью. Гневался при мне, что с начала девяностых, когда пришли к власти демократы, население России начало уменьшаться. Типа, довели страну сплошной несправедливостью, разворовали, вот народ от огорчения и стал вымирать… Врет?
- Говорит неправду. Россия действительно теряет около миллиона человек в год. Но понижательная тенденция началась в стране задолго до перестройки и никакого отношения к демократии и Ельцину не имеет… Рассказываю.
У демографов есть такой показатель - нетто-коэффициент воспроизводства населения. Это число девочек, которые рождаются в расчете на одну мать и доживают до среднего возраста, в котором сами становятся матерями. Если коэффициент выше 1, значит, население растет, если он равен 1 – имеется простое воспроизводство населения. Ну, а если упал, значит идет убыль… В России нетто-коэффициент опустился ниже единицы в 1964 году (на Украине – в 1963). Вон она – переломная точка.
- То есть именно тогда началась убыль населения?
- Она бы началась, если бы не так называемый «потенциал демографического роста», обусловленный возрастной структурой, сложившейся раньше, когда рождаемость была еще высокой. Кроме того, при высокой доле молодых людей обусловленной высокой послевоенной рождаемостью, у нас была крайне низка доля пожилых людей, особенно мужчин, которые понесли наибольшие потери в войне и вообще в социальных катаклизмах первой половины минувшего века. Многие миллионы людей просто не дожили до старости, поэтому в стране было мало стариков, а именно они вносят основной вклад в смертность. Некому было умирать! Ну а раз число умирающих оказалось ниже естественной нормы, оно перекрывалось числом родившихся и тогда, когда рождаемость значительно упала. В 1965 году у нас родилось столько же детей, сколько в 1990 (примерно по 2 млн.), а умерло в 1965 году 959 тысяч, а в 1990 – 1656 тысяч. В первом случае прирост составил более 1 млн. человек, во втором не достиг и 350 тысяч. В середине 70-х годов в России мужчины в возрасте 60 лет и старше составляли 8,7 процента всего населения, в Великобритании – 16, в Швеции – 19,2. Если бы возрастная структура населения у нас была английская или шведская, население России начало бы убывать уже в 70-е годы. На деле убыль началась только с 1992 года.
Кстати, 1964 год – дата тоже в достаточной степени условная. Тогда нетто-коэффициент опустился ниже единицы, но падать-то он начал намного раньше. Падение рождаемости в России началось еще в XIX веке, и сильно ускорилось с конца 20-х годов ХХ века, когда началась форсированная индустриализация и урбанизация. Рождаемость просто рухнула. Если не считать скорости этого обрушения, в снижении рождаемости нет ничего необычного – это всемирная и неизбежная тенденция, проистекающая из урбанизации.
Крупные европейские города давно себя не воспроизводят – Париж, Лондон, Вена уже пару-тройку сотен лет растут только за счет притока населения. Раньше – за счет крестьян, теперь за счет иммигрантов. Потому что «горожанин» – это качественно иное состояние, нежели «крестьянин». Другие образ жизни, культура, образование, ментальность. Другая планета! Горожане производят более «качественных» детей, чем крестьяне. Они думают о том, как дать детям хорошее образование, чтобы тем не пришлось ломом или кайлом махать. А крестьянскому сыну зачем образование, хвосты волам и так можно крутить… Впрочем, теперешние крестьяне тоже так не думают, поэтому и у них рождаемость низкая.
- Я слышал версию, что горожане перестали размножаться, когда начали платить пенсии. Типа, раньше люди рожали себе пенсии, а потом нужда отпала в многочисленных кормильцах на старости лет.
- Нет, пенсии начали позже платить, где-то с Бисмарка, а рождаемость стала сокращаться раньше. Снижению рождаемости весьма способствовали успехи медицины и гигиены: снизилась смертность, не нужно стало столько детей - раньше-то их с запасом рожали, зная, что половина все равно помрет. Но человеческая психология всегда меняется медленнее технологий. Из-за этого и случился тот самый знаменитый демографический взрыв в развивающихся странах. Смертность в них быстро снизилась, а рождаемость еще какое-то время оставалась высокой - в итоге с начала ХХ века население мира увеличилось в 4 раза.
В наши дни низкая смертность распространяется по земному шару быстрее, чем идет процесс урбанизации, ведь легче переносить лекарства или навыки элементарной гигиены, чем заводы и города. В результате возникли перенаселенные страны, типа Китая, Индии, государств Латинской Америки. То есть мир оказался расколот на две половинки – развитые индустриальные страны с недостатком населения и слабо развитые крестьянские страны - с его избытком… Впрочем, и в перенаселенных странах тоже снижается рождаемость, сейчас в мире перейден важный рубеж – больше половины населения планеты уже не воспроизводит себя. Китай дотянет свое население до полутора миллиардов примерно к 2035-му году и на этом остановится. Индия обгонит Китай по населению и лет 10-15 спустя тоже стабилизируется. Затем стабилизируется весь мир. После чего население на планете начнет сокращаться и, может быть, когда-нибудь достигнет той численности, которую оно имело в мои школьные годы: 2-2,5 миллиарда человек.
Но это – дело будущего, а пока для мира проблема состоит все-таки не в низкой, а в высокой рождаемости. В Третьем мире стало так много народу, что они уже не могут, даже если бы и хотели, жить традиционным образом – пасти коз, пахать землю. Так можно было жить только тогда, когда соотношение людей и экосистем было постоянным – при старых методах агрикультуры урожая хватало всем. А нынешнюю ораву старыми технологиями не прокормить – для этого нужны трактора и химические удобрения, а это значит - нефтяная промышленность, химическая промышленность, металлургия, грузовики и дороги, развитая система образования для подготовки специалистов, наука. В общем, нужна цивилизация! Нужна индустриализация, которая предполагает урбанизацию и, соответственно, появление другого типа человека – горожанина...
Вот и получается, что необходимо развитие Третьего мира по западному образцу. И не потому, что западная цивилизация себя всем агрессивно навязывает (если не считать агрессией распространение антибиотиков и т.п.). А просто потому, что это единственно возможный способ выжить.
- Ну, это как раз понятно всем, кроме Дугина. Кристаллизация нового, урбанизированного образа жизни захватывает всю планету, и это объективный процесс…
- …не зависящий ни от чьей воли! Сейчас, по сути, весь север планеты уже превратился в один большой город. А город функционирует следующим образом: качественное население для интеллектуальной работы он воспроизводит сам, а для черной и промышленной работы набирает людей со стороны – сначала высасывая свою собственную деревню, потом деревню Третьего мира - гастарбайтеров. А те, в свою очередь, становясь горожанами, свысока посматривают на оставшуюся деревню.
- То есть городские ценности - образование, карьера, чистая работа. А на заводах пусть вкалывает деревня, лимита, вьетнамцы, турки… Получается, что город не может существовать без перманентного подсоса низкокачественных людей со стороны?
- Конечно. Поэтому те, кто кричит о том, чтобы вымести «черных» из города, просто идиоты, которые не понимают, как работает современная социальная система. При этом нужно отдавать себе отчет в том, что процесс перетока мигрантов из слаборазвитых стран в цивилизованные не так уж и безопасен. Как не был безопасным приток в города своих собственных крестьян. И особенно он был небезопасным в России, потому что происходил фантастически быстро – за два-три десятилетия десятки миллионов людей перекочевали из села в город, что создало страшную пороховую бочку «недоадаптации»!
У нас как-то не принято придавать значение тому огромному внутрикультурному конфликту, который сопровождался массой социальных напряжений и который создал в стране гигантские слои маргиналов. Полстраны, по сути, было маргинализировано! Ведь нужно было переварить, «переработать» крестьянскую массу, хлынувшую в города, а «пропускная способность» тогдашних российских городов была невелика. Доля городского населения в России до революции составляла всего 15%. А вокруг – океан деревни, людей, которые, приехав в город, далеко не сразу становились полноценными горожанами, вначале, по неизбежности, осваивали лишь некие поверхностные бытовые элементы городской жизни.
В ХХ веке в России и без того слабая городская культура оказалась размыта сильным напором культуры традиционной, сельской. Возможно, поэтому модернизация в России, хотя и шла интенсивно, но осталась до сих пор незавершенной. Мы только в конце шестидесятых годов перешли знаменательный рубеж – больше половины людей стало рождаться в городах. Большинство горожан тогда были уроженцами деревни. В моем детстве, в детском саду практически у каждого ребенка была бабушка в деревне. Деревенская по духу страна!
- До сих пор даже в Москве еще многие сидят у подъезда и шелуху от семечек плюют, как на завалинке.
- Это лишь одно из внешних проявлений «негородского» поведения. В деревне, где кругом земля, можно плевать семечки – лишнее удобрение не помешает. Мусора в траве никто и не заметит. А в городе эта шелуха - лишние муниципальные расходы на уборку. Да и заметно очень. Но это изживается быстрее, чем стереотипы более сложного социального поведения. Хотя пример с рождаемостью показывает, что многие городские требования усваиваются довольно быстро.
- Ну, хорошо. А что будет, когда население земного шара наконец стабилизируется, все превратятся в цивилизованных горожан, и городу-молоху некого станет «пожирать», чтобы обеспечить чернорабочими свое функционирование? И когда, кстати, это произойдет?
- К середине-концу века население дойдет до 9 миллиардов, а потом начнет постепенно, но неуклонно сокращаться. «Элементарная единица изменчивости» в процессе урбанизации – это поколение. Приехавший из деревни в город человек так и останется по ментальности, по духу деревенским. Частично он эту деревенщину передаст детям. Настоящими горожанами люди становятся в третьем-четвертом поколениях. Несколько поколений на это потребуется. Ну а несколько поколений в мировых масштабах, чтобы и Африка в это втянулась, – это лет 200-300. Вот столько и уйдет на окончательное завершение процесса глобальной урбанизации.
- Ну а дальше-то что будет, когда закончится человеческий ресурс?
- Вы правильно сказали - ресурс. Главный ресурс этого и будущего веков – не нефть и даже не вода, о дефицитности которой столько говорят, главный ресурс – люди. Где-то они еще в избытке, а где-то их уже не хватает. За них и нужно бороться. Иван Калита собирал земли, а сегодняшним Калитой будет правитель, который станет собирать людей. И надо спешить, пока другие не забрали. У России сегодня уникальная возможность – мы окружены людским ресурсом, который еще говорит по-русски и имеет неплохой уровень образования и нашу ментальность (все мы вышли из советской шинели). Нам гораздо легче встраивать их в нашу жизнь, чем немцам турков или французам – арабов. Нам легче их встраивать, чем китайцев, которых рано или поздно придется встраивать. Пока эти люди еще есть. И нужно торопиться забирать их себе, поскольку их дети уже не будут говорить по-русски.
- Вы так и не ответили, как будут жить города, когда крестьянский ресурс Третьего мира будет выбран.
- Отвечаю… Зачем думать о том, что произойдет через 300 лет? Какой в этом смысл? Тогда будет совсем другая цивилизация, совсем другие люди, другие технологии, в частности, технологии генной инженерии или робототехники, которые, вполне возможно, смогут дать ответ. Когда люди пробуют решать проблемы за потомков, они попадают в смешное положение - например, в XIX веке всерьез ломали голову, как же города будущего станут бороться с конским навозом – классический пример линейной экстраполяции, не учитывающий новых технологий.
- Хорошо, вернемся в день сегодняшний, а о будущем пусть позаботятся потомки. Нам, как я понимаю, нужно благополучно проскочить этот опасный период в 200 лет. Не затопит ли нашу цивилизацию океан варварства из Третьего мира? Не наступят ли новые Средние века вместо светлого генно-инженерного будущего?
- Могут и наступить. С точки зрения демографа то, что сейчас происходит в мире, – тот же международный терроризм, - вполне ожидаемые события. Они - прямое следствие того урбанизационного насоса, который закачивает «варварское», деревенское население в незнакомый город, меняет и корежит его мировоззрение, традиционную мораль, вызывает отторжение, неприятие незнакомого уклада жизни, кажущегося человеку с сельской ментальностью «аморальным». Таджики, приезжающие в Москву, или арабы, приезжающие в Париж, - это выходцы из бедных крестьянских обществ, уровень их образования невысок, городскую культуру они не знают и не понимают. Это чревато многими недоразумениями и конфликтами, понятными, предсказуемыми и поддающимися профилактике. Гораздо менее понятна реакция принимающих обществ – и не на уровне «малаховских ребят», а на уровне, видимо, недалеко от них ушедших спесивых интеллектуалов, рассуждающих о «конфликте цивилизаций».
За теми же таджиками и арабами стоят не менее великие культурные традиции, чем за европейцами. Но ничто не вечно, все может обветшать, устареть. Новое время требует новых песен и от христиан, и от мусульман, и от буддистов – от всех. Незнание этих песен действительно может вести к конфликту, но никакой это не цивилизационный конфликт. Это конфликт Глобального Города и Глобальной Деревни, вчерашнего и сегодняшнего дня.
- Я тоже всегда считал эти теории о конфликте цивилизаций надуманными россказнями. Дело ведь не в том, что у приезжих иная вера. А в том, что они ссут в подъездах, жгут костры на лестничных клетках, как марокканцы в Париже.
- Знаете, я вспоминаю, что писал Виктор Астафьев по поводу красноярских подъездов, да и про московские можно то же самое сказать - и безо всяких марокканцев. А в Париже, который я неплохо знаю, я как раз таких подъездов не видел. Но в любом случае, задача современного города заключается в том, чтобы переработать, цивилизовать эти не привыкшие к городским подъездам массы. И тогда будет совершенно не важно, какому богу они станут поклоняться в третьем-четвертом поколении. Потому что они уже будут делать это цивилизованно.
- А как повысить пропускную способность цивилизационного котла, чтобы цивилизация не захлебнулась от избытка варварской биомассы?
- Когда шла урбанизация в СССР, предусматривались разные меры – начиная от примитивных ликбезов, пропаганды элементарных культурных образцов…
- «Мойте руки перед едой»?
- И это тоже. Лет двадцать назад в Хиве, например, я еще видел такие плакаты - значит, были актуальны. Конечно, все это стоит денег, но придется потратиться. Иначе все действительно может закончиться новым Средневековьем. Эта варварская масса очень опасна. И ее опасное давление нужно предвидеть и ослабить по возможности. Иначе это давление может приобрести и характер военных вторжений. У нас ведь граница беззащитна. Что мы можем? Мы можем выпустить ракету по Нью-Йорку, но мы не можем таким же способом противостоять варварам.
- Зато мы можем ядерными ракетами разбомбить их столицу, военно-промышленные центры и превентивно обработать приграничные территории так, чтобы через радиоактивный пояс нельзя было провести войска. Я имею в виду надолго провести: нужно чтобы по выходе из зараженного пояса люди были уже лысые и в страшных красных язвах. А свои войска от границы максимально оттянуть.
- Я не такой военный специалист, как вы, и поэтому опасаюсь, как бы лысые и в страшных язвах не оказались не только по ту сторону границы, но и по эту. Речь идет о миллиардных человеческих массах, и если вы их «обработаете», то, боюсь, на этой планете нельзя будет жить уже никому. К тому же не все страны можно обработать ядерным оружием, кто-то и нас может обработать, Китай, например.
- Китай да… Но с Китаем нужно торговать, потому что у них есть самый дефицитный ресурс XXI века – люди. Мы будем импортировать из Китая «заготовки» - слегка огорожаненных людей, в обмен поставляя нефть и воду, которых у нас полно. А китайцы в российской армии будут охранять наши границы от прочих нецивилизованных варваров. Я вообще предлагаю ступенчатую схему! Китай цивилизует крестьян в своих городах. Мы доцивилизовываем их в своих, а наш народ – белые люди постепенно перетекают в Европу, доцивилизовываясь там до европейского уровня там… С Китаем просто необходимо дружить.
- С Китаем нужно дружить. Но мы с Китаем уже дружили, а потом поссорились, а потом опять подружились, и что будет завтра – никто не знает. А если там произойдут какие-то события, возникнет хаос, кому-то понадобится небольшая победоносная война? Оттяпать небольшой кусок от России – милое дело. Что касается ваших построений… Общество – слишком сложный механизм, и ответы на вопросы, которые оно задает, не могут быть слишком простыми.
Да, есть мысль запускать китайцев на Дальний Восток. Но если их туда запустить, они там и останутся! Русские оттуда уже сейчас едут в европейскую часть России. Кто же там будет, по вашей схеме, «доцивилизовывать» китайцев? Это возможно только здесь, где есть для этого «мощности» – города и люди. В Сибири, на Дальнем Востоке этого делать просто некому. Там китайцы так и останутся китайцами. И значит, Сибирь и Дальний Восток станут китайскими! К тому же в европейской России китайцы создадут необходимый подпор, конкуренцию россиянам, едущим из Сибири. Что и требуется… А сибиряков важно всеми силами удержать на месте. Удержим их - удержим Сибирь и Дальний Восток. Хотя это тоже схема.
Опасность миграционной волны состоит в том, что при определенных условиях мигранты коагулируют в национальные гетто, в которых ищут взаимной поддержки, – например, на основе этнической или религиозной солидарности. Но эти условия создают сами принимающие общества, если они не готовы рассматривать вновь прибывших как своих, как равных себе. Ощущая себя людьми второго сорта, иммигранты неизбежно сплачиваются на какой-то основе, которая позволяет им противостоять негостеприимному большинству. Отсюда уже недалеко и до серьезных конфликтов. Значит, нужно исключить саму потребность в таком сплочении, а это – забота, в первую очередь принимающих обществ.
Кому-то эта идея может не понравиться: почему это «мы» должны приспосабливаться к «ним»? Я бы не хотел морализировать по этому поводу, вспоминать о бывшей «дружбе народов» и т.п. Скажу жестче: ситуация в мире за последние полвека слишком сильно изменилась, так, как было, уже не будет. Придется приспосабливаться.
- Но как?
- Если смотреть на иммигрантов как на пополнение российского населения, то изначально надо принимать их как своих, всячески помогая им освоиться в непривычной среде, разрушить возникающие поначалу барьеры, овладеть языком, научиться принятым у нас правилам общежития. Может быть, первому поколению иммигрантов будет сложновато полностью интегрироваться в российский социум, – как сложно бывает стать полноценными горожанами вчерашним сельским жителям. Но второе поколение уже не знает этих проблем. Дети иммигрантов идут в обычные русские школы (как в Америке идут в американские), где изучают русский язык русскую культуру, российскую историю, сидят за одной партой с нашими детьми и выходят оттуда неотличимыми от них российскими гражданами.
Конечно, каждый вправе знать и язык своих предков, их обычаи, сохранять их веру. К этому следует относиться с уважением, - но не более того. В общих интересах нельзя допускать никаких проявлений национальной или религиозной спеси, подчеркивания своей особости, превосходства своей культуры или религии. На то должны быть соответствующие законы, равные для всех. В городе ты прежде всего гражданин, человек, а уж во вторую русский, татарин, мусульманин, христианин…
Посмотрите, коренные москвичи – татары, кавказцы, азиаты, русские - ничем не отличаются друг от друга. Они все как один утром ходят на работу в офис, ездят на купленных в кредит автомобилях и здороваются по утрам с соседом на лестничной клетке.Более того, как демограф, изучающий такие вещи, как брак, семья, рождаемость, я могу утверждать, что средний москвич – русского ли, кавказского ли происхождения - мало отличается от среднего жителя Парижа, Нью-Йорка или Токио по поведению даже в самых интимных областях. Пока такого человека не спросишь о вере, не узнаешь, мусульманин ли он, христианин или атеист. Вера в современном европейском городе – дело сугубо личное… Современное общество принципиально светское и иным городское общество быть не может. Религиозной может быть только деревня.
Когда начинается подчеркивание национальных или конфессиональных различий, - ищи политику. Не спорю, такая политика может принести скорые электоральные дивиденды и прочие вполне земные выгоды. Но в долговременном плане она разрушительна. Заигрывать с этническим или религиозным сознанием, пытаться строить на религиозных верованиях национальную идеологию, как это порой пытаются делать и у нас, - значит вести страну к распаду.
Об этом должны думать, мне кажется, не только светские политики, но и религиозные деятели. Церкви тоже непросто вписаться в совершенно новую для нас всех ситуацию, принять необратимые изменения. Сейчас путь у нас только один – подчеркнутая секуляризация. Правильно сделали французы, запретив в государственных школах демонстративное ношение любых религиозных символов, в то числе и христианских. Я не вижу в этом неуважения к религии, скорее, наоборот. Царство Божие – внутри нас, а не на державном гербе.
- Я всегда говорил: у России только два пути – либо она будет православной, глубоко верующей страной, либо она будет богатой страной.
- В терминологии нашего разговора – либо сельской, либо городской? Вы знаете, у нас немало искателей «третьего пути». Но я думаю, что третий путь – это миф. Причем миф опасный…
 
Александр НИКОНОВ



Комментарии_


Добавить комментарий


Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться!

Запомнить меня!





 

Авторизация_

Логин:
Пароль:
Запомнить меня!
Зарегистрироваться
А нахрена мне регистрироваться?

Стишки недели_

    Борис Влахко

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ?



...Мой стих был изредка хорош,
но чаще  безобразен....Каюсь...
Я, видит Бог, старался...Что ж, -.
на всякий случай не прощаюсь...






2000-2018 © Александр Никонов